Ядов, Яков Петрович

02.05.2021

Яков Петрович Ядов (настоящая фамилия Давыдов, ещё псевдонимы: Жгут, Боцман Яков, Яків Отрута, Яків Боцман, Пчела; 1884—сентябрь 1940, Москва) — украинский советский поэт, писатель-сатирик, киносценарист, эстрадный драматург, автор слов широко известной песни «Бублички».

Работал в качестве стихотворного фельетониста в советских газетах «Одесские известия», «Станок», «Моряк» (Одесса), «Трудовой Батум», «Пролетарий», «Всеукраинский пролетарий», «Харьковский пролетарий» и «Коммунист» (Харьков), «Красное Знамя» (Владивосток). В 1920-е годы жил в Одессе, потом в Ленинграде; с 1930 года — в Москве. Автор сценариев нескольких ранних советских агитфильмов.

Биография

Яков Давыдов родился в еврейской семье в Киеве. Там же, в Киеве, в 1912 году начал свою литературную деятельность: печатал сатирические стихи и фельетоны в местной прессе на русском и украинском языках под собственным именем (Я. Давыдов) и различными псевдонимами (Жгут, Боцман Яков, Яків Отрута, Яків Боцман и Пчела). С 1916 года в Киеве публиковался в газете «Последние новости» на русском языке и в 1917 году в газете «Народна воля» (под псевдонимом Яків Отрута) на украинском языке. До революции публиковался также в периодических изданиях Одессы и Николаева.

После Октябрьской революции Давыдов переехал в Одессу, где работал в газете «Одесские известия» и под псевдонимом Яков Боцман писал фельетоны в газете «Моряк». Там же, в Одессе, он познакомился с И. Ильфом, Е. Петровым, В. Катаевым и К. Паустовским. В 1920 году написал пьесу «Там хорошо, где нас нет», которая шла в различных театрах юга России.

Параллельно с публицистическими зарисовками, Ядов (в 1920-х годах из всех псевдонимов он решил остановиться именно на этом) стал писать фельетоны для эстрадных артистов и слова для песен. В 1926 году, в самый разгар НЭПа, вместе с эстрадником-куплетистом Георгием Красавиным, который сочинял музыку, Яков Ядов написал стихи к легендарной песне «Бублики». Вот как вспоминал историю создания этого произведения Красавин: «Приехав на гастроли в Одессу, я был поражен, что, пока я ехал с вокзала к Ядову на Сумскую улицу, всю дорогу меня сопровождали возгласы „купите бублики“! Мне захотелось иметь песенку с таким припевом. О своём желании я сказал Ядову и сыграл на скрипке, с которой обычно выступал, запавшую в память мелодию. Яков Петрович разразился обычным для него бурным смехом и сказал жене Ольге Петровне своим сиплым голосом: „Ставь самовар для артиста. А я буду печь бублики…“ Полчаса стучала в соседней комнате машинка. В тот же вечер я с листа исполнял „Бублики“ в „Гамбринусе“. На следующий день Одесса запела „Бублики“…».

Как он сам о себе пишет в письме к Вышинскому от 16 апреля 1940 года, Общество советской эстрады решило его ликвидировать как несогласного с РАППовскими установками в области эстрады:

Видя, что силы неравны, что меня могут угробить, я уехал в Москву. В моё отсутствие, за неимением Ядова, ОСЭ ликвидировало эстраду вообще, а затем самоликвидировалось.

Но в Москве я не спасся. Рапповцы устроили мой «творческий вечер», на котором разгромили меня в пух и прах, причислив к лику классовых врагов. При этом один из ораторов с циничной откровенностью заявил:

— Ядова надо ликвидировать, так как из-за таких, как он, нас (то есть рапповцев) на эстраде не исполняют.

Этот «творческий вечер» стоил мне кровоизлияния в мозг, к счастью, лёгкого. Вызванный врач настаивал на немедленном помещении меня в больницу. Но как не члена профсоюза (мне было отказано в приёме) меня ни одна больница не брала. Рапповский секретариат тогдашнего Всероскомдрама отказался мне в этом помочь. Гибель казалась неизбежной. Тогда жена обратилась с письмом к тов. Сталину с просьбой помочь её мужу выздороветь. И немедленно из секретариата тов. Сталина последовало распоряжение о предоставлении мне всех видов лечения. Меня положили в больницу, и я был спасён. (…) Затем вдруг Литфонд известил меня, что меня исключают из Литфонда, так как моя литературная продукция не имеет художественной ценности. Но аккуратно взимать 2 % с авторского гонорара, получаемого за «нехудожественную» продукцию, Литфонд продолжает до сих пор.

Через некоторое время после этого обращения о помощи Якова Ядова не стало. Он умер в том же 1940 году (в некоторых материалах ошибочно указан 1942 год). Урна с прахом захоронена в колумбарии Донского кладбища.

17 мая 1957 года вдова Я. П. Ядова Ольга Петровна писала из Москвы в Ленинград Донату Мечику (отцу Сергея Довлатова), который был учеником Якова Петровича:

… я очень одинока. Литфонд иногда обо мне вспоминает. Единственная меня не забывает, это Елена Иосифовна Утёсова. Одно желание — это хочется, чтобы имя, вернее, творчество Ядова было увековечено. Вот и всё… Вы знаете, какие большие деньги зарабатывал Яша, а в день его смерти осталась с 10-ю рублями, а накануне ещё у нас были гости…

Из воспоминаний

Зиновий Паперный берет интервью у Леонида Утёсова:

— Ваша любимая песня?

— Песня протеста.

— Против чего?

— Не против чего, а про что. Про тесто. Короче говоря, «Бублики».

И он поёт:

Ночь надвигается,
Фонарь качается,
Мильтон ругается
В ночную мглу. (…)

— А кто автор?

— Яков Ядов.

— Что он ещё написал?

— Много… Вот, например, частушки:

От среды и до субботы
В нашей бане нет работы,
От субботы до среды —
В нашей бане нет воды.

Признаюсь, имя Якова Петровича Ядова я услышал тогда впервые. Позднее, уже после смерти Леонида Осиповича, я разбирал вместе с Антониной Сергеевной Ревельс-Утёсовой его архив, и вдруг мне попался листок «Частушек» Я. П. Ядова. Там кроме упомянутой частушки о бане были ещё и такие:

На эстраде двое пели:
«Нас побить, побить хотели»,
До того они завыли,
Что действительно побили.

Торговала Изабелла,
Продавала маркизет.
Барыша она имела
За сто метров десять лет.

Крысоловку постарались
Дать в большой универмаг.
Поутру в ней оказались
Два кассира и завмаг.

Константин Паустовский вспоминал, что Ядов был по натуре человеком уступчивым и уязвимым, жил очень бедно:

В 1930-е работы у него было очень мало, да и слава его как автора «Бубликов» не способствовала яркой советской эстрадной карьере. Жить ему было бы трудно, если бы не любовь к нему из-за его песенок всей портовой и окраинной Одессы. Ядов охотно писал для них песенки буквально за гроши. (…) …На эстраде оркестр… играл попурри из разных опереток, потом заиграл знаменитую песенку Ядова:

Купите бублики
Для всей республики!
Гоните рублики
Вы поскорей!

Ядов усмехнулся, разглядывая скатерть, залитую вином. Я подошёл к оркестру и сказал дирижёру, что в зале сидит автор этой песенки одесский поэт Ядов.

Оркестранты встали, подошли к нашему столику. Дирижёр взмахнул рукой, и развязный мотив песенки загремел под дымными сводами ресторана. Ядов поднялся. Посетители ресторана тоже встали и начали аплодировать ему".

Песенное творчество

По всей видимости, именно Якову Ядову принадлежит авторство многих «народных» песен времён НЭП: «Мурка», «Цыплёнок жареный», «Фонарики». Владимир Бахтин в своей статье пишет:

… Кстати, первоначальный вариант «Мурки» — это жестокий романс, отнюдь не блатная песня. Не назвал «Мурку» «Муркой» и Константин Паустовский. В уже цитированной «Повести о жизни» он пишет: «Даже всеведущие жители города (Одессы. — Вл. Б.) не могли припомнить, к примеру, кто написал песенку „Здравствуй, моя Любка, здравствуй, дорогая!“». Трудно поверить в то, что Паустовский ошибся. Просто не хотел произносить это одиозное имя. Может быть, потому и об авторстве Ядова умолчал? Отметим и такой факт. Все писавшие об Ядове уверенно говорят о нём как о создателе многих популярнейших песен 1920-х годов, однако, кроме «Бубликов», никто не назвал ни одной. Естественно предположить, что в уме они держали «Мурку» и «Гоп со смыком» или хотя бы одну из них, но выговорить не решались. Время же рождения этих песен соответствует расцвету таланта Ядова.

Яков Ядов является автором популярных песен в исполнении Вадима Козина с его же музыкой «Любушка» («Краше нет на свете нашей Любы…») 1939 года и «Смейся, смейся громче всех…» 1940 года; в исполнении Утесова («Лимончики»); многих куплетов и юморесок для артистов эстрады, сценариев клоунад. Его скетчи, фельетоны, песни на его стихи исполнялись буквально во всех театральных кабаре. Особенно много было написано текстов для исполнения эстрадным артистом и скрипачом Григорием Красавиным, учеником «короля эксцентрики» 1910-х годов Михаила Савоярова.

Ядову безосновательно приписывалось авторство песни «Ужасно шумно в доме Шнеерсона».

Сценарии к фильмам

  • 1919 — «Запуганный буржуй»
  • 1919 — «Азиатская гостья» (фильм не сохранился)
  • 1923 — «Магнитная аномалия» (Производство: ВУФКУ (Одесса); режиссёр Пётр Чардынин, фильм не сохранился)